Перейти к содержанию
  • Реклама

  • Социальные сети



    Новости сайта Лыткарино Online
    на главной странице Яндекса
    добавить на Яндекс
Авторизация  
Mike

Печальный рассказик.

Рекомендуемые сообщения

Mike   

Коренастый дворник в ватнике и разбитых кирзачах нехотя долбил наледь на ступеньках загса. С глухим стуком расплющенный конец толстого и кривого лома кромсал лёд и фальшивый мрамор ступенек заодно. Время от времени дворник прекращал своё занятие и, опираясь на инструмент, принимался угрюмо разглядывать меня. Мудацкую шапочку-петушок с непременным «sport» по бокам он натянул на брови, придав щетинистой морде своей выражение злобной дебильности.

Я уже минут сорок торчал возле серой двухэтажной коробки из стекла и бетона, беспрестанно куря и тихо закипая. Наташка, сука, дрянь, в своём репертуаре. Женаты девять лет. Год встречались до этого. Но ещё тогда ясно стало, что проще зайца курить научить, чем Наташку – пунктуальности. Встречи надо было ей назначать за час до нужного времени. Но и в этом случае она умудрялась опоздать. И Лёшку в сад таскать, а потом и в школу приходилось именно мне – когда этим пробовала заниматься она, ребёнка выгнать обещали.

Хорошо ещё, не холодно сегодня. Сыро, конечно, и ветрено, но для начала марта ничего, терпимо.

Народу у загса не было вовсе. Желающих жениться в такое время не нашлось. За время моего ожидания прошло лишь три пары на развод – одна бездетная, те освободились быстро. Те, что с детьми – чуть позже, но тоже не задержались.

Жрать захотелось.

Сходить в кафешку напротив, что ли… Сто грамм накатить для тепла, под бутерброд. Х… его знает, сколько ждать ещё эту…

Дворник спустился на пару ступенек и снова застучал своим инструментом. Серое крошево льда брызнуло в стороны.

- Суки! – прекратив долбить, неожиданно произнёс дворник и снова посмотрел на меня.

«Вот этот ещё… Дятел, б... Ему-то х…ли от меня надо?» - я щелчком отправил окурок в грязный сугроб сбоку от крыльца и смутился. Сугроб был просто усеян бычками, и из них не меньше десяти – моих.

«Сам виноват. Урны нет, а куда бросать?..»

Мне стало смешно за свои мысленные оправдания. Пошёл этот дворник на х...

Отойдя на несколько шагов от крыльца, хотел было закурить по новой, но лёгкие уже ныли и во рту скопилась горькая срань. Сунул пачку обратно в карман. Запахнул пальто и от скуки принялся разглядывать сотни раз уже читаный лозунг.

Жёлтые металлические буквы на фасаде загса складывались в знакомые с детства слова:

«СЕМЬЯ ЕСТЬ САМОЕ МАЛОЕ, НО И САМОЕ ЦЕННОЕ ЕДИНСТВО В КОНСТРУКЦИИ ЗДАНИЯ ВСЕГО ГОСУДАРСТВА»

- Развлекаешься? – раздался сзади голос, который не спутать ни с чьим другим.

- Извиняться, как и приходить вовремя, ты так и не научилась, - бросил я через плечо и направился к крыльцу.

Дворник, держа лом на манер патриаршего посоха, и не подумал посторониться.

«Ну, гад…» - пальцы сами собой сжались в кулаки…

- Максим, постой! – окликнула меня Наташка.

- Что ещё?

Пауза.

- Помоги Алёше, - совсем тихо сказала она.

Я обернулся.

За три месяца, что Наташка провела у своей матери, она не изменилась ни сколько. Да и чего ей меняться? Три месяца – не тот срок. Одета разве только получше – шуба новая (шиншилла или как там этих крыс-хорьков называют), сапоги на каблуке высоком. На шее, в распахнутом вороте – массивная ювелирка. Тоже новая. Ту, что подарил когда-то я, она сняла.

«Сука… Блядь...»

- Ну, смотрю, кадра ты нашла себе и впрямь ничего. Сразу видно – попала в хорошие руки! – улыбка вышла у меня кривая. «Сука! Сука! Сука!»

А ведь нет – изменилась. За всей косметикой, сколько её не лепи на рожу, эту серость мертвенную не скрыть. Как и мешки под глазами. Киряешь потихоньку, милая?.. Нацепила тёмные очки – это в марте-то!

И чего только этот х… в ней нашёл…

А сам-то?..

А сам-то я с ней сегодня развожусь.

- Помоги мне с Алёшей, - вновь попросила Наташка.

Я перевёл взгляд на сына.

Алёша стоял сбоку от неё и чуть позади, опустив голову. С правой руки он снял варежку, теперь она болталась у рукава на резинке. Медленно и словно механически Алёша поглаживал красноватыми пальцами ворс Наташкиной шубы.

- Здравствуй, Алексей! – сказал я.

Рука сына замерла. Пальцы согнулись и ухватились за мех.

Сын поднял голову.

- Здравствуй! - из-за расширенных зрачков глаза Алёши казались тёмными кляксами.

- «Релаксидин»? – не отводя взгляда от сына, спросил я Наташку.

- Семь дней, как и положено, - мне показалось, Наташка всхлипнула. – Ему трудно из-за него ходить. Помоги нам со ступеньками.

Я заметил припаркованный на другой стороне улицы белый, правда, забрызганный грязью «лексус». Пару минут назад его там не было.

- Твой?

Наташка помотала головой:

- Его… Он не захотел выходить. - Наташка вдруг взорвалась: - Ты поможешь мне или так и будешь торчать как придурок у входа?! У меня куча дел, между прочим, сегодня ещё! Пошли давай! Опаздываем ведь…

- Уж не по моей ли вине? – у меня заходили желваки. – Час почти тебя жду здесь! У меня таких вот тачек нету! – кивнул я в сторону «лексуса».

- Что ж не купишь? – сузила глаза Наташка.

«Сука…»

- А ну-ка проходите или туда, или сюда. Мне убирать надо! – вдруг подал голос дворник. - Орать при ребёнке то... Совсем ох…ли!

Дворник зло стукнул ломом. Вместе со льдом, мне показалось, откололся немалый кусок ступеньки.

Слова сердитого люмпена, как ни странно, успокоили нас. Подхватив Алёшу, я втащил его на крыльцо. Наташка, забежав вперёд, открыла дверь.

Внутри было светло и уютно. Может, даже и тепло, но мне, продрогшему, было незаметно.

Наташка сняла с сына пальто и шапку, передала мне. Я автоматически взял, и теперь стоял, оглядываясь, куда их пристроить. Сложил их на стол с образцами бланков и заявлений.

Гулко шагая, приблизилась служащая.

- Так, Быстрицкие – вам на одиннадцать назначено? Где вы ходите?! Документы давайте и проходим быстро в четвёртую комнату, второй стол!

Жена, стянув с себя, наконец, тёмные очки, торопливо чмокнула сына в лоб. Повернула его ко мне.

Лицо Алёши было абсолютно спокойным. Казалось, он даже слегка улыбался.

Я потрепал его волосы и погладил по затылку.

- Проходим, проходим! Не задерживаем регистрацию!

Толстая седая тётка в зелёном костюме увела Алёшку в конец зала и они скрылись за дверью с надписью «Детская».

- Документы все взял? – буднично спросила жена. – Справки, выписку с работы?

«Экая заботливая. Как в былые времена», - мне почему-то показалось странным, что вот эта стоящая передо мной напудренная баба в шубе и та, которой я много лет назад выводил краской на асфальте под окном “Ната, я люблю тебя!” – один и тот же человек. И ещё более странно – она до сих пор, юридически, моя жена. И пробудет ей ещё целых несколько минут.

- Пошли давай! Твой, небось, заждался уже! – я направился к двери с цифрой «4».

- По крайней мере, меня есть кому ждать, - следуя за мной, прошипела Наташка мне в затылок.

- Не волнуйся, не пропаду.

«Сука…»

- Постой, а вещи Алёшины… - Наташка растерянно остановилась у стола с образцами. – Надо же куда-то их…

- Пошли, я сказал! Без нас разберутся… - я потянул её за рукав.

- Вот только давай тут без этого! Руки убери, я сказала! Не трогай меня, гад!

- Кому ты нужна, на хрен!

- Да уж кому-нибудь!..

Выйти, что ли, забрать у дворника этого лом…

Другая служащая – молодая стерва с дурацким пучком на макушке профессионально-внимательно проглядела наши бумаги, сверила номера паспортов и, держа в руках Алешкино свидетельство о рождении, посмотрела на Наташу:

- Быстрицкий Алексей Максимович, тысяча девятьсот девяносто восьмого года рождения, пол – мужской, социальный статус - RSQ-2, прошёл необходимый семидневный реабилитационно-подготовительный курс с применением «релаксидина» и к дальнейшей процедуре готов?

Бросив на меня быстрый взгляд, жена, чуть помедлив, ответила:

- Да.

- Ваше решение о расторжении брака с гражданином Быстрицким Максимом Александровичем, тысяча девятьсот семьдесят пятого года рождения, пол – мужской, социальный статус - FTS-4, остаётся в силе?

Жена кивнула.

Стерва сдвинула брови:

- Полагается отвечать «да» или «нет».

- Да.

Теперь очередь дошла до меня:

- На основании поправок восемь и сорок три к Гражданскому и Семейному кодексам Российской Федерации ваше решение не оказывает влияния на ход бракоразводного процесса и от вас требуется безоговорочное выполнение воли стороны, проявляющей инициативу…

- … в целях защиты и укрепления социального статуса женщины, - закончил я за неё.

Стерва позволила себе улыбку:

- Приятная осведомлённость. Знание законов…

- …путь к правовому обществу. Кончайте с этой хернёй. Давайте закончим со всем этим.

Стерва взглянула на Наташку. Та пожала плечами.

- В таком случае напоминаю вам ещё раз, что в соответствии с Законом о защите детства и поправкой пятьдесят восемь Семейного кодекса Российской Федерации развод родителей считается недопустимой морально-психологической травмой ребёнка, делающей невозможным его полноценное существование в качестве будущего гражданина. В соответствии с указанными Законом и поправкой, к объекту статуса RSQ-2 будет применена государственная программа форсированного завершения жизненного цикла с целью предотвращения страданий и чувства неполноценности в результате отрицательного изменения социального статуса. Прошу поставить свои подписи на прилагающихся документах.

Наташка протянула руку. Стерва услужливо вложила ей в руку чёрную папку.

Золотым курсивом на папке было вытеснено:

«Разрушение института семьи означает конец любой высокоразвитой человеческой цивилизации».

Пять или шесть листов – удивительно невзрачных, тонких и блеклых, заполненных мелким шрифтом с перечислением множества статей и положений, мы подписали, почти не глядя.

Ни открывать, ни придерживать дверь для Наташки я не стал. Наоборот, прошёл быстрым шагом через вестибюль и, выйдя на крыльцо, хлопнул позади себя дверью. Торопливо закурил и жадно вдохнул дым.

Дворника на крыльце уже не было. Лишь его гнутый лом торчал из загаженного сугроба.

Из «лексуса» меня заметили – водительская дверь приоткрылась, но я был один, и из машины никто не вышел.

Скрипнула пружиной загсовская дверь – не глядя на меня, по крыльцу спускалась Наташка.

На последней ступеньке она остановилась. Обернулась. Плотно сжатые губы. Снова в очках.

Терминаторша.

Из «лексуса» посигналили.

- Паспорта новые, сказали, через неделю готовы будут. Чистые. Без штампов и без… - плечи Наташки чуть вздрогнули. - Десять лет… Как не бывало. Как будто и не было ничего.

- И никого… - в три затяжки я выкурил сигарету и полез за новой.

«Лексус» просигналил снова – настойчивей.

- Максим… - сказала бывшая.

- Ждут тебя, - ответил я.

©Вадим Чекунов

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Gwen   

это тоже. только полагать нормальную женщину способной убить собственного ребенка просто тяжело переживший развод не будет.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты
Mike   
ще бы выложил что нибудье. Мне нравится такой жанр

мне тоже нравятся антиутопии, но я специально не искал...

случайно наткнулся на www.yaplakal.com

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Просто рыдать хочется от таких рассказов :cry:

Вот еще очень печальный:

Город утопал в фонтанах праздничных огней. За каждой витриной стояли ёлки, украшенные мерцающими гирляндами и блестящими шарами. По улицам спешили люди, поверившие на этот вечер в сказку. Все тропинки, искрящиеся от белого снега, вели сегодня в детство.

Иван старался держаться подальше от света. Он не хотел своим видом испортить настроение прохожим. Заросший давно немытыми волосами человек в грязной одежде не подходил к этому празднику. Он это понимал. Но и ему очень хотелось Нового Года. На площади, рядом с уже закрытым ёлочным базаром, можно набрать пахнущих зимним лесом веток. В своём подвале он украсит их бумажными снежинками и в тишине новогодней ночи к нему на миг вернётся эхо потерянного счастья.

Иван давно разучился мечтать. Тепло, без которого его потерявшая смысл жизнь превратилась бы в пытку, ему давали воспоминания. Когда-то у него была комната в общежитии глухонемых, и в неё приходили друзья. Его фотография висела на доске почёта, и Марина просила сделать такую же для неё. Тихие вечерние улицы ещё помнили их поцелуи. Неяркие фонари до утра освещали влюблённым дорогу. И они, взявшись за руки, шли встречать свой рассвет.

Водоворот тепла захватил все мысли, и Иван не заметил свёрток, лежащий на снегу. Он уже прошёл мимо, но почему-то обернулся, словно услышав беззвучный плач маленького замерзающего комочка. Иван схватил ребёнка на руки, прижал к груди. Надо бежать! Но куда? Наверное, в милицию. Тут недалеко. Он весь сжался, испуганно вспомнив тяжёлые удары резиновых дубинок, но повернулся и, сгибаясь с каждым шагом, пошёл к отделению.

До входа в серое здание оставалось метров сто, когда его остановил пьяный патрульный: «Куда ты прешься, бомжатина вонючая? Тебе что, непонятно объяснили, чтобы ты больше здесь не шлялся?» «Ааа, ммм»,- Иван показывал на ребёнка, всё ещё надеясь на помощь. «Что мычишь, козёл? Пошёл отсюда,... !»- удар сапога показал Ивану правильную дорогу.

Он долго не сдавался, метаясь от подъезда к подъезду. Но на немые звонки в домофон не открылась ни одна дверь. Жизнь могла вот-вот покинуть синеющее тельце, но праздничный город не хотел замечать чужого горя. Лишь одна старушка из маленького частного домика вынесла им немного тёплого молока в бутылочке. «Берите, берите. Только прошу, уходите быстрее. Сын, когда пьяный, такой злой!»

Согревая ребёнка теплом своего тела, Иван вошёл в подвал. Привычный сырой запах по дружески обнял застывших от людского равнодушия. Малыш пил молоко, забавно сжимая соску маленькими губками. И Ивану вдруг показалось, что тонкое одеяльце скрывает его маленькие крылья. Сквозь слёзы он смотрел на ребёнка и думал, что там, наверху, кто-то ошибся. Этому миру Ангел уже не нужен.

не мое

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

ой, тако ужасно грустный рассказ!!!

блин...... прям реветь хочется!!!!

ужас! разве так можно? какие же мы злые!!=((

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Читать обязательно, интересная вещь, хоть и неоднозначная...

Главное начать - читается легко...

«Акции „ТехЭнергоЭкспорта” не могли упасть на шесть пунктов только из-за неудачного высказывания финансового директора. Проблемы бывают у всех, даже у китов, но спекулянты не станут сбрасывать столь мощные активы после одного интервью. Должно быть что-то еще…»

В биржевых играх важна каждая мелочь, каждый слух, каждое слово. Любое высказывание может привести к взлету или, наоборот, к падению акций. К резкому выигрышу или крупным финансовым потерям. Игорь Тареев знал эти законы лучше других. Он умел играть, был настоящим профессионалом, которому доверяли большие деньги. Принадлежащая Тарееву брокерская компания процветала, сам Игорь славился чутьем, информированностью, удачливостью, но ситуация с «ТехЭнергоЭкспортом» ставила его в тупик.

«Сбрасывать или подождать?»

– …альбом. Светка уже заказала столик. – Марина допила кофе и посмотрела на часы. – Ой, опаздываю. У меня переговоры через двадцать минут.

«Новый альбом? Ах да, поп-идол десятилетней давности пытается вернуться в обойму». Игорь припомнил, что вчера вечером Маринка долго щебетала с подругами, обсуждая потертого кумира не столь давней юности. Сколько им было во времена расцвета героя? Лет по четырнадцать? По пятнадцать? Судя по последним словам, щебетание закончилось твердым решением посетить мероприятие и воочию полюбоваться на лысеющего кумира.

– Я заеду за тобой в офис, – предложил Игорь. Он совершенно не помнил, о каком клубе говорила девушка.

– Прекрасно! До вечера.

Она позволила себя поцеловать и упорхнула. Нет, правильнее будет сказать: стремительно умчалась, на ходу превращаясь в железную бизнес-леди. Спокойную, уверенную и деловитую – несмотря на молодость, Маринка уже стала партнером в крупной юридической фирме.

Тареев с улыбкой проводил взглядом выбежавшую из кафе подругу и рассеянно потянулся за счетом.

«Кому же позвонить по поводу „ТехЭнергоЭкспорта”?»

– Ваша жена?

Игорь удивленно повернулся к задавшему вопрос человеку. Прищурился, пытаясь выбрать наиболее подходящий вариант ответа, но голова была занята необъяснимым падением котировок, и пришлось ограничиться недружелюбным:

– Какое вам дело?

За соседним столиком сидел подтянутый старик в старомодном костюме-тройке. Сухонький, абсолютно седой, очень морщинистый, но с большими, горящими, будто у юноши, глазами. С очень молодыми глазами, как машинально отметил Игорь: быстрыми, живыми, внимательными.

– Позвольте извиниться, – искренне произнес старик. – Честное слово, я не ожидал, что мой вопрос прозвучит бестактно. Простите меня.

В его голосе было столько неподдельного раскаяния, что Тарееву стало немного стыдно за резкость.

– Моя невеста, – слегка извиняющимся тоном произнес Игорь.

– Очень красивая, – сдержанно кивнул незнакомец.

И замолчал. Но продолжал смотреть на Тареева, явно надеясь на продолжение разговора. «Какого черта?» Игорь посмотрел на часы – пора бы вернуться в офис – и, неожиданно для самого себя, спросил:

– Почему вы решили, что она моя жена?

– А вы не обидитесь?

– Обещаю.

– Хорошо. – Старик улыбнулся и протянул руку: – Александр Александрович. Но, пожалуйста, называйте меня Сан Саныч.

– Очень приятно, Игорь. – Тареев пожал крепкую ладонь старика. – Так почему вы решили, что Марина моя жена?

– Потому что вы расстались обыденно, – объяснил Сан Саныч. – Очень обыденно. Так, словно прожили с этой женщиной не один год. И еще вы не очень внимательно ее слушали.

– Мы вместе семь месяцев, – буркнул Игорь.

– Это большой срок. – Старик произнес эту фразу так, что Тареев не понял, серьезно он говорит или с издевкой. – Вы хотите сказать, что семь месяцев назад все было по-другому?

– Э-э… Наверное. – Игорь снова взглянул на часы. – Но почему вас это интересует?

– Дело в том, что я профессор психологии… —

Сан Саныч правильно истолковал резкий взгляд Тареева и замахал руками: – Нет-нет, не волнуйтесь, Игорь, я на пенсии и давно не практикую. Более того, не пишу научных трудов, так что можете быть абсолютно спокойны – вы не являетесь объектом исследования.

– Тогда к чему ваши вопросы?

– Проклятая привычка, – обезоруживающе улыбнулся старик. – Я специализировался в семейной психологии. В том, что обычно называют любовью.

– Интересно, – обронил Тареев.

– Очень интересно, – охотно согласился Сан Саныч. – Игорь, вы позволите задать еще один вопрос?

– Последний?

– Как захотите.

– Задавайте.

– Вы полюбили ее с первого взгляда?

– Можно сказать и так, – медленно ответил Тареев, машинально припоминая первую встречу с Маринкой.

Она представляла интересы крупного инвестора и пытала Игоря по каждому пункту контракта. А он путано отвечал, отчаянно пытаясь совладать с эрекцией – строгий деловой костюм превосходно подчеркивал изысканную красоту Марины. После подписания договора Игорь послал прелестному юристу огромную корзину роз и пригласил в Большой на премьеру.

– Мне хорошо с ней.

– Насколько хорошо?

– Очень.

– Вы принимаете снотворное? – неожиданно спросил Сан Саныч, внимательно глядя в глаза Тареева.

Глядя внимательно и профессионально. До сих пор Игорь видел такой взгляд лишь однажды, на приеме у крупного медицинского светила, врача от бога. Старик смотрел внутрь Тареева, видел насквозь, и лгать ему было бессмысленно.

– Принимаю, – кивнул Игорь. – Почти… Да какое «почти»? Каждый вечер принимаю. – Он пожал плечами. – Я устаю. Бизнес. Закрываю глаза и вижу монитор с таблицами. Или продолжаю переговоры. Если бы не снотворное, я бы проводил на работе двадцать четыре часа в сутки. А так удается поспать.

Сан Саныч понимающе посмотрел на Тареева, отвел взгляд, медленно провел пальцем по столешнице.

– А в те дни, когда вы ночуете с Мариной, вам тоже приходится пить снотворное?

– Конечно, – пожал плечами Игорь. И только потом понял смысл вопроса. Прищурился. – Разве это важно?

– Если вам действительно хорошо с этой женщиной, то неважно, – задумчиво произнес старик. – В конце концов, современные средства не вызывают привыкания и гарантируют спокойный глубокий сон.

– Мне нужны таблетки, чтобы успокоиться. Какая разница, с Маринкой я засыпаю или нет?

– Вы прекрасно ответили на свой вопрос, – вздохнул Сан Саныч. – Нет разницы. С любимой вы засыпаете или нет. Вы ни минуты не слушали ее во время обеда и едва заметили, что она ушла.

– У меня сложный день.

Но старик не слышал Тареева.

– Вы прекрасная пара. Успешные, красивые, яркие, но где искра? Где огонь? Помните старую легенду? О том, что каждый человек лишь половинка чего-то целого и должен найти свою вторую часть? Вторую половинку своей души.

– Я свою половинку нашел, – твердо заявил Игорь.

Но Сан Саныч вновь не отреагировал на его слова. Старик говорил негромко, но очень искренне. Не поучал, а скорее рассуждал, могло даже показаться, что Сан Саныча не очень-то и волнует, слушает его Тареев или нет.

– Ошибиться невозможно. Свою половинку нельзя воспитать, вырастить, притереться к ней. Ее можно только найти. Кому-то везет, он встречает свою судьбу в школе, в институте, в соседнем подъезде. Кто-то ищет всю жизнь, заводит семью, детей, но так и остается один. Кто-то не ценит свое счастье и легко расстается со своей половинкой, а кто-то… – Старик жестко посмотрел на Игоря. – А кому-то не следует ее искать.

Тареев вздрогнул – настолько откровенным был взгляд Сан Саныча.

– Даже так? Не следует искать?

– Да, не следует искать.

– Но я уже нашел. Старик покачал головой.

– Игорь, сколько раз вы бросали все дела ради того, чтобы приехать к Марине среди дня и взять ее за руку? Потому что соскучились?

Тареев честно попытался представить себе эту картину: он мчится в офис к Маринке, врывается в переговорную и берет девушку за руку.

– Но это безумие.

– Разве не безумие делает нас настоящими людьми?

– Это говорит психолог?

Сан Саныч пропустил язвительное замечание мимо ушей.

– Один совет на прощание, Игорь. Когда встретите свою вторую половинку – бегите. Плачьте, стискивайте зубы, изнывайте от тоски, но бегите. Бегите изо всех сил.

Старик поднялся, поклонился с церемонной старомодностью и медленно направился к дверям. Удивленный Тареев только развел руками. Странная встреча, странный разговор, странный совет. Нет, ребята, психологам, даже бывшим, надо запрещать покидать пределы клиник. Они от своих клиентов такого набираются, что к нормальным людям их подпускать нельзя. «Бегите изо всех сил!» Идиот! Игорь усмехнулся, тоже встал из-за столика и, уже подходя к дверям, услышал недовольный голос одного из посетителей:

– Черт побери, где мой бифштекс? – Румяный мужчина удивленно смотрел на тарелку. – Я отрезал всего кусочек!

– Ну, ты проглот, – захохотали спутники румяного. – Слопал мясо и не заметил.

– Не завтракал сегодня?

– Черт, я же говорю – только начал есть! – Мужчина ошарашенно огляделся, словно пытаясь найти вора. – Один кусочек отрезал!

Бывшей звезде вполне удавалось зажигать. Потрепанный мачо радостно скакал по небольшой сцене, вертелся вокруг подтанцовывающих девочек и вполне правдоподобно делал вид, что вытягивает ноты самостоятельно. Повзрослевшие фанатки бушевали на танцполе и требовали старых хитов. Кумир

счастливо улыбался и исполнял. Игорь, задумчиво потягивающий за столиком коктейль, с улыбкой наблюдал за раскрасневшейся Маринкой, лихо извивающейся перед эстрадой в компании ровесниц.

– Девчонки в восторге, – усмехнулся Боря, кавалер Светы. – Даже о нас забыли.

– Я не против, – рассмеялся Тареев. – Не хватало еще плясать под такую музыку…

И резко замолчал, поймав на себе взгляд незнакомой девушки.

Нет, скорее девочки. Хрупкой, еще немного угловатой, в дешевом зеленом платье и с косичками. С двумя косичками! Она стояла у бара и не сводила глаз с Игоря. Тареев отвернулся, вновь приложился к бокалу, но взгляд незнакомки манил, притягивал, и Игорь снова обернулся к стойке. Она по-прежнему стояла у бара. И по-прежнему смотрела прямо на него. И даже сквозь, клубный полумрак Тареев сумел разглядеть огонь в ее глазах. Пленительную искру, заставившую учащенно забиться сердце. «Что за черт? Я ее знаю?»

– Гарик, ты кого там увидел? – Боря допил коктейль и немедленно приступил к следующей дозе. – Слушай, я анекдот вспомнил…

Оторваться от глаз незнакомки было невозможно. Игорь резко поднялся на ноги.

– Боря, я сейчас. Там знакомые… кажется… надо поздороваться.

Он потерял девушку из виду всего на мгновение, но этого оказалось достаточно. Когда Тареев добрался до стойки, хрупкой обладательницы детских косичек там уже не было. «Я пьян?» Еще глоток коктейля из предусмотрительно захваченного с собой бокала – и… Игорь чуть не поперхнулся – девчонка

стояла в противоположном конце помещения. У выхода. Дешевое зеленое платье до колен, узкие плечи и глаза… Глаза, которые накрыли Игоря с головой. У него задрожали руки. «Да что происходит, черт побери?!» Девушка медленно повернулась и вышла из зала. Тареев машинально сделал шаг следом.

– Ищешь кого? – Маринка обняла Игоря за шею. – Пойдем потанцуем.

– Мне что-то не очень… – Тареев поставил недопитый бокал на стойку, рассеянно поцеловал подругу в щеку. – Марин, я выйду на улицу, подышу.

Она удивленно хлопнула ресницами.

– Тебе плохо? Давай уедем.

– Пройдет… – Игорь потер лоб. – Если не пройдет – уедем. Я скоро.

Освободился от объятий и, на ходу закуривая сигарету, быстро направился к дверям.

Она стояла рядом с его машиной. Худенькая, угловатая, с двумя косичками. «Интересно, как ей удалось пройти фейс-контроль? В этот клуб малолеток не пускают». Игорь докурил сигарету, растоптал каблуком, подошел к машине и, не глядя на девушку, отрывисто спросил:

– Как тебя зовут?

– Настя.

– К тебе или ко мне?

– К тебе.

– Садись.

Они молчали всю дорогу. Они встретились, что еще нужно? Могучий консьерж кинул на Настю удивленный взгляд: новая знакомая Тареева не соответствовала обычному уровню его подруг, но высказаться не посмел. Игорь провел Настю к лифту, нажал на кнопку своего этажа, а оказавшись в коридоре, кивнул на дверь.

– Сюда.

Первое слово с тех пор, как машина покинула стоянку клуба.

В обширном холле тареевской квартиры Настя нерешительно остановилась, но Игорь взял девушку за руку и молча, уверенно провел в спальню. Она не протестовала. Только попросила:

– Не включай свет.

Он подчинился, одернул потянувшуюся к выключателю руку и принялся молча раздеваться. Пиджак, сорочка, брюки… Вопреки обыкновению, Игорь не складывал одежду, а швырял ее на пол. Резко стаскивал и швырял, грубо, почти зло, словно дорогие тряпки были в чем-то перед ним виноваты. Тареев не мог понять, что с ним происходит. Какая сила заставила его, хладнокровного и расчетливого бизнесмена, бросить любимую женщину и приехать домой с этой тощей и не очень красивой замухрышкой? Он не мог понять. Не мог объяснить. Но и не мог поступить иначе. Сердце, сорвавшееся с цепи в клубе, разрывало изнутри грудь и подсказывало, кричало: «Это она!»

Она?

Что за безумие?

А разве не безумие делает нас настоящими людьми?

Раздевшись, Игорь обернулся к девушке и замер.

Настя робко стояла около кровати. Тоненькая, хрупкая, немного угловатая. Она развязала косички, и пшеничные волосы рассыпались по узким плечам. Маленькие острые груди торчат в разные стороны, длинные пальцы закрывают треугольник волос вни-

зу живота, а на шее бешено пульсирует крохотная жилка. Настя стояла в нескольких шагах от Игоря, свет в спальне он так и не включил, но даже в непроглядной тьме Игорь видел и сморщенные соски, и огонек в серых глазах, и крохотную, едва уловимую жилку на шее. Он видел так отчетливо, будто девушка стояла совсем рядом. Видел так, будто ее озаряло волшебное сияние. И он понял, что даже если закроет глаза, то все равно увидит каждую черточку Насти. Каждый ее волосок, каждую родинку.

И, едва ли не впервые в жизни, Игорь почувствовал робость наедине с женщиной. Молчаливая уверенность, с которой он вез Настю домой, сменилась юношеской застенчивостью, ожиданием… – нет, пониманием! – приближающегося чуда. Пониманием, что этот раз станет особенным.

– Я тебя вижу.

. Игорь откашлялся.

– Я знаю, – очень тихо ответила Настя. И улыбнулась.

Он подошел, взял ее руку и нежно, очень-очень нежно, поцеловал тоненькие пальцы. Девушка закрыла глаза, судорожно вздохнула и прильнула к Игорю. Он понял, что дрожит. Не от возбуждения. От счастья. От волшебного ощущения слияния с женщиной. Он поцеловал каждый пальчик Насти, поцеловал пшеничные волосы и маленькие розовые ушки. Он медленно увлек ее на кровать, он гладил ее острые груди, плоский живот, узкие бедра. Он наслаждался прикосновениями к прозрачной коже и сухой сладостью ее губ. Игорь не говорил ничего, молчал, но знал, что Настя слышит стук его сердца, дрожь пальцев и шепот дыхания. Слышит и читает их, как открытую книгу. Зачем слова, если его прикосновения и ее горящие глаза говорили больше, чем тысячи признаний и многословных объяснений.

И когда он понял, что пришло время, то медленно вошел в Настю, замер, почувствовав сопротивление, но продолжил движение, стараясь быть аккуратным и нежным.

Он был первым.

У Марины имелся ключ от квартиры, и ее прекрасно знала охрана. Открыв дверь, она прошла по коридору, услышала шум воды в ванной и остановилась, тяжело прислонившись к стене. Ее переполняли обида, ярость, ненависть, но Марина ни за что бы не ворвалась за закрытую дверь, из-за которой доносились негромкие голоса, мужской и женский. Она и без того была достаточно унижена.

Марина стояла, кусала губы и изо всех сил старалась сдержать слезы. За дверью выключили воду, и через некоторое время из ванной вышел Игорь, держа на руках худую белокурую девушку.

– Я так и думала, – хрипло произнесла Марина.

Тареев молча посмотрел на бывшую подругу. Красивая, красивая до боли. Чуть-чуть силикона в губы и грудь, фитнес и диеты, тряпки из бутиков и коллекционные туфельки. Красивая до боли и чужая. Сейчас – чужая абсолютно. А раньше?

Марина сделала два шага и сильно ударила Игоря по шеке.

– Мерзавец! Дрянь! – Он продолжал молчать. Еще удар. Его щеки стали красными. Из ее глаз потекли злые слезы. – Какой же ты мерзавец! Отпусти эту тварь!

Игорь качнул головой, крепче прижал к себе дрожащую Настю:

– Нет.

Марина швырнула ему в лицо ключи от квартиры. Острое железо оцарапало щеку, но Тареев даже не вздрогнул. Марина плюнула в него и третий раз ударила по щеке. Он только опустил глаза. И не поднимал взгляд до тех пор, пока рыдающая Марина не исчезла за громко хлопнувшей дверью. Только после этого Игорь отнес Настю в спальню и опустил на кровать.

– Хочешь вина? Фруктов?

– Принеси, пожалуйста, воды.

– Воды?

– Из-под крана.

Она жадно выпила целый бокал простой воды из-под крана, забралась под одеяло и прижалась к Игорю всем телом.

– Я счастлива.

– Мы… – Он обнял узкие плечи и зарылся лицом в пшеничные волосы. – Мы счастливы, Настя. Мы.

И впервые за много лет Игорь заснул почти сразу, едва закрыв глаза. Заснул спокойным, безмятежным сном. Заснул без помощи снотворного.

Он проснулся один. Совершенно один в огромной пятикомнатной квартире. Он открыл глаза и понял, что Настя ушла. Не выскользнула в ванную или на кухню, чтобы сварить утренний кофе, а ушла, покинула его дом.

Навсегда? Вопрос напугал Игоря. Нет, разумеется, нет. Она ненадолго отлучилась. В институт или на работу. Или домой, успокоить родителей. Настя обязательно перезвонит, скажет, где они встретятся, он услышит ее голос… Но Игорь не мог ждать, не мог полагаться на случай, не мог отсчитывать мгновения тоскливого ожидания.

– Я должен найти ее, – твердо заявил Тареев своему отражению в зеркале ванной. – Немедленно.

Но как? Что он знает, кроме имени? Примерный возраст? Внешний вид? Не слишком ли мало информации, чтобы отыскать любимую в десятимиллионной Москве?

Любимую? Игорь не сразу понял, что назвал Настю любимой. Конечно, любимую! Единственную! Половинку… И застыл, забыв вытащить изо рта зубную щетку.

«Половинка. Женщина, предназначенная для меня. Кусочек меня самого».

Тареев вымыл щетку и сполоснул рот. Имел ли смысл вчерашний разговор? Встреча с психологом на пенсии: совпадение или нет? Игорь вытер лицо, аккуратно повесил полотенце на крючок и вышел из ванной. Вероятность совпадения – мизерная.

А раз так, он знал, где искать Настю.

– Игорь Александрович, от Манаяна звонили уже три раза. «ТехЭнергоЭкспорт» упал еще на девять пунктов…

– Зина, я приеду не раньше обеда. Я заболел. У меня личные проблемы. Я на важных переговорах, все понятно?

– Вы будете в обед, – слегка обиженно повторила секретарша.

– Правильно.

Тареев убрал телефон в карман, вошел в кафе и внимательно оглядел зал.

Они сидели за самым дальним столиком. Настя, все в том же дешевом платьице, и Сан Саныч, в старомодной тройке. Девушка завтракала – перед ней стояли две тарелки, с омлетом и десертом, и бокал с соком. Психолог-пенсионер ограничился чашкой кофе. Игорь молча подошел к столу, без приглашения присел и коротко, почти враждебно, поинтересовался:

– Что все это значит?

– Я не могу обвинять тебя, Настя, – ровным голосом произнес Сан Саныч. Он проигнорировал появление Тареева и спокойно продолжал начатый до появления Игоря разговор. – Но считаю, что ты поступила неправильно.

– Мы созданы друг для друга, – ответила девушка. – Мы половинки.

И продолжила завтракать. Пирожное, дожидавшееся своего часа на второй тарелке, было надкусано, словно Насте не терпелось попробовать сладкого. А на бокале с соком Игорь заметил след губной помады.

– Ты должна думать не только о себе, – глухо проронил Сан Саныч.

Настя доела омлет, вытерла губы и только после этого сказала:

– Теперь уже ничего не исправить.

– Да, – согласился старик, – теперь уже поздно.

– Объясните, в чем дело? – угрюмо поинтересовался Тареев.

– Я не могу. – Сан Саныч вздохнул и поднялся на ноги.

– Далеко собрался?

– Игорь, он не может тебе ничего рассказать, – негромко проговорила девушка.

– Не может или не хочет?

– Не может. Ему запрещено.

– Кем?

Сан Саныч медленно побрел к выходу из кафе.

– Что происходит? – Тареев пристально посмотрел на девушку.

Она не отвела взгляд, но ответила не сразу, видимо, пыталась подобрать правильные слова:

– Игорь, я… Я не знаю, кто я и кто мои родители. У меня нет дома, нет семьи, нет документов. Единственное, что связывает меня с миром, – Сан Саныч.

Психолог на пенсии. А она? Бывшая пациентка? Или нынешняя? Тареев жестко посмотрел на девушку, на надкусанное пирожное, на испачканный красным бокал. Снова на девушку – помады на ее губах не было.

– Что ты ешь?

– То, что принес Сан Саныч. – Ее голос дрогнул. – Он ворует и кормит нас украденной едой. Ничего другого нам нельзя.

– Вас? Кого вас?

– Меня и… Нас четверо, сейчас четверо… Настя наконец решилась, собралась с духом и

заговорила быстро, торопливо, словно боясь, что Игорь поднимется и уйдет. Оборвет ее монолог. Не дослушает. Рассмеется. Она говорила быстро, но убежденно, без малейшего сомнения в словах:

– Самое сильное проклятие на Земле – материнское. Самое тяжелое, самое ужасное. Ни одна мать не должна желать вреда своему ребенку. Ни при каких обстоятельствах! Это главный закон. Вечный закон. Один из принципов мира. И если его нарушить, последствия будут страшными.

– Что за сказки? – пробормотал сбитый с толку Тареев.

– Люди делали все, чтобы забыть слова проклятой формулы. Никто, ни темные колдуны, ни ведьмы, ни шаманы, никто не рисковал связываться с этим страшным заклинанием. Материнское проклятие бьет по всем, кто к нему прикоснется, и его формула давно исключена из книг. Но иногда ее произносят. – Настя всхлипнула. – По незнанию, случайно. Я верю – случайно! Иногда, в пылу ссор, матери невольно озвучивают древнюю формулу, не понимая, что она работает! Не думая… – Губы девушки дрожали все сильнее, но она старалась не сбиваться. – Ребенка, на которого легло материнское проклятие, ждет страшная участь. Особенно некрещеного ребенка, за которого совсем некому заступиться. Проклятый родной матерью, он становится отверженным, парией.

– Настя, Настя! – Игорь потянулся и взял девушку за плечо. – О чем ты говоришь? Что за ерунда? Какие колдуны? Какая формула?

– Моя мать прокляла меня, – бесцветным голосом продолжила Настя. – Случайно! Конечно, случайно, она не понимала, что творит, но теперь никто не в силах отменить действие формулы. Я помню этот день. Я помню, как испугалась, услышав ее слова. – Девушка взяла бокал, на котором остался след чужой помады, и сделала глоток сока. – Я плакала всю ночь. – Еще один глоток. – Я плакала очень тихо, под одеялом, чтобы никто не слышал. – Настя поставила бокал на стол. – А утром пришел старик, Сан Саныч, и увел меня с собой. Ребенку, носящему материнское проклятие, запрещено оставаться в родном доме.

– При чем здесь старик? – нахмурился Тареев. – Сан Саныч обязан заботиться о нас. Таково

его наказание.

– За что?

– Он подарил формулу людям. – Девушка помолчала. – За это ему никогда не будет прошения.

Тареев покачал головой, огляделся – к счастью, слова Насти не долетели до соседних столиков, и переспросил:

– Вечно?

– Сан Саныч дает нам кров, ворует для нас еду и одежду. Он обязан заботиться о детях, которые прокляты из-за него.

Игорь посмотрел на красный ободок на стекле бокала.

– Ворует еду?

В памяти всплыла вчерашняя сценка в кафе: "Официант, где мой бифштекс?» А взгляд Тареева нашел надкусанное пирожное.

– Мы имеем право только на проклятую пищу, только на проклятую одежду… – Настя опустила голову. – У меня никогда не было платья, купленного для меня, понимаешь, именно для меня! Все, что приносит Сан Саныч, – чужое. Проклятое воровством. Мы не имеем права ни на одну чистую вещь. – Она подавила рыдания, глубоко вздохнула и совсем тихо закончила: – Прости, что я к тебе пришла.

Бред, бред, девчонка явно больна! Шизофреничка! Плюнуть и бросить! Как там говорил Сан Саныч:

«Когда встретите свою вторую половинку, бегите изо всех сил!»

Тареев закурил сигарету и посмотрел на Настю. На недопитый сок в бокале, испачканном чужой губной помадой, на надкусанное пирожное, на дешевое платье.

«Моя вторая половинка?»

Вчера он равнодушно наблюдал за истерикой Марины, а сегодня всерьез выслушивает идиотский рассказ Насти.

«Моя вторая половинка? Бросить ее?»

Игорь понял, что не уйдет, что не оставит девочку. И вряд ли Настя больна. Судя по всему, ей искусно внушили эту историю. Внушили качественно, профессионально, чувствуется рука опытного психолога. Сан Саныча, например.

– Ты мне не веришь? – Девушка в упор посмотрела на Игоря.

Он нежно провел пальцами по ее щеке.

– Я не уйду.

И увидел, как вспыхнули ее глаза. Можно ли подделать ТАКОЙ огонь?

– Я хочу во всем разобраться. – Тареев понял, что не только не уйдет, но никогда больше не отпустит Настю. Больна она или обманута – он хочет смотреть в ее глаза всю жизнь. Вторая половинка.

– Сейчас поймаем такси, и ты поедешь ко мне домой, – приказал он, торопливо царапая на вырванном из записной книжки листке. – Вот ключ. Записку отдашь охране, и тебя пропустят.

Она безропотно взяла ключ, обрывок бумаги. Кивнула.

– Хорошо.

– Я приеду вечером, поужинаем и решим, что делать дальше.

– Я не могу есть то…

– Да, я помню… Я украду для тебя еду.

– Не волнуйся, Гарик, если за девочкой что-нибудь есть – узнаем в два счета. – Петр Круглов, когда-то однокашник Тареева, а теперь майор милиции, весело посмотрел на старого друга. – А все-таки, к чему такие сложности? Раньше ты досье на подружек не собирал.

Игорь задумчиво посмотрел на бокал, с которого эксперты Круглова сняли отпечатки пальцев Насти. Посмотрел, помолчал и коротко ответил:

– Странная она.

– Наркотики принимает?

– Вроде нет.

– Ключи от квартиры просила?

– Э… Я сам их дал.

Круглое удивленно поднял брови:

– А как же Марина?

Петр был хорошим другом, очень хорошим и достаточно близким, но сейчас Игорь не испытывал желания рассказывать о своей личной жизни кому бы то ни было.

– Марина… э-э… все знает.

От более развернутого ответа Тареева избавил мелодичный перезвон компьютера – пришел ответ на запрос. Круглое, понявший, что Игорь не собирается откровенничать, выразительно покрутил пальцем у виска и уставился в монитор.

– Та-ак, Анастасия Крючкова. – Резко замолчал. Быстро пробежал глазами текст, нахмурился и

жестко посмотрел на Тареева. – Откуда ты знаешь эту девочку?

– Она преступница?

– Она числится среди пропавших без вести.

– Мне передали визитку, Игорь Александрович. – Елена Крючкова внимательно посмотрела на Тареева. – Конечно, я слышала о ваших успехах, но, если мне не изменяет память, у нас не было совместных проектов. – Она чуть улыбнулась. – И не будет.

Крючкова держалась с потрясающим самообладанием и великолепно выглядела: ухоженное лицо, идеальная прическа, тщательный маникюр и немножко драгоценностей. Дорогая женщина в дорогом санатории, дорогая женщина в косметологи ческой клинике… Но Тареев знал правду: дорогая женщина безнадежно больна. Из ЦКБ ей не выбраться, и развязка может наступить в любой день, в любую минуту.

– Елена Сергеевна, я просил о встрече, чтобы поговорить о вашей дочери.

– О Вере?

– О Насте.

В глазах Крючковой мелькнуло недоумение, затем – боль. Острая боль. А потом боль сменилась враждебностью.

– Я ждала кого-то похожего на вас, – медленно и очень холодно произнесла женщина. – В меру известного, энергичного, с незапятнанной репутацией.

«Ждала? – Игорь насторожился. – Что значит „ждала”? И не слишком ли быстро она поняла, что речь идет о пропавшей двенадцать лет назад девочке?»

– При чем здесь моя репутация?

Искреннее недоумение, прозвучавшее в голосе Тареева, произвело впечатление на Крючкову. Елена Сергеевна внимательно посмотрела на Игоря, выдержала короткую паузу и все еще холодно, но уже без агрессии сообщила:

– Две недели назад ко мне приходили из милиции. Интересный такой молодой человек, примерно вашего возраста. Он сказал, что появились новые обстоятельства… Правда, не уточнил, какие. Сказал, что расследование может быть возобновлено.

– Вы против? – Тареев удивленно посмотрел на Крючкову. – Если обстоятельства действительно существуют…

– Я слишком цинична, чтобы верить в совпадения, а эти обстоятельства появились очень вовремя, – жестко перебила Игоря женщина. – Я умираю, молодой человек. Я стою восемнадцать миллионов долларов, но вряд ли дотяну до конца месяца. Все, что у меня есть, завещано моей старшей… моей единственной дочери – Вере. Настя умерла.

– Пропала без вести.

– Она официально признана умершей, – отрезала Крючкова.

И Тареев вновь восхитился ее самообладанием. Сам бы он давно вызвал охрану.

– Россказни о том, что Настя чудесным образом воскресла, на меня не подействуют, – презрительно продолжила Елена Сергеевна. – Завещание составлено и находится у юриста. У очень хорошего юриста – не рекомендую с ним связываться.

И взяла с маленького столика хрустальный бокал со свежевыжатым соком, всем видом показывая, что аудиенция окончена. Тареев поднялся со стула, чуть поклонился – Крючкова не шелохнулась, – но не удержался от еще одного вопроса:

– Мне важно знать, что произошло перед тем, как пропала Настя. Очень важно, поверьте! – Женщина с любопытством посмотрела на Игоря. – Вы ругали ее? Что вы ей говорили? Ответьте, просто ответьте: вы ее ругали? Да или нет? Она провинилась, и вы ее ругали?

– Это важно? Тареев кивнул.

– Очень.

Крючкова поколебалась, затем пожала плечами:

– Я не помню, действительно не помню, что случилось тем вечером. Это удивительно, но это так: иногда мне кажется, что я бранила Настю, но совершенно не помню, что при этом говорила.

«Неужели разгадка последних событий столь банальна? Елена Крючкова безнадежно больна, умирает, оставляя большое наследство – неплохой приз, ради которого можно начать интригу. Легализовать (шпионское словечко кстати всплыло из недр памяти) давно пропавшую дочь и претендовать на кусок пирога. Но зачем усложнять игру? Зачем подключать меня? Незапятнанная репутация и слава законопослушного бизнесмена, в делах о наследстве такие мелочи очень важны. Расчет строился на том, что я поверю в историю Насти и потребую от Крючковой признать дочь. Если Елена Сергеевна не соглашается – начинаю судебный процесс. Муж Крючковой давно умер, единственная наследница – старшая дочь, и выцарапать в ходе процесса пять-семь миллионов вполне реально. Возможно, таинственных кукловодов интересуют не деньги, а какие-нибудь акции Елены Сергеевны, доли в предприятиях. В таком случае затяжка процесса им даже на руку – на все пакеты накладывается арест, а в это время принимаются нужные решения. Вариантов масса. Предположим, я выигрываю дело, и Настя получает свою долю наследства. Победа. А на следующий день приходят серьезные мужчины в строгих костюмах, предъявляют доказательства, что девушка родилась и выросла в какой-нибудь Таврической губернии, и забирают свою долю. В смысле оставляют Насте маленькую долю, а меня цепляют на крючок: обвинение в мошенничестве может испортить любую карьеру. А как же отпечатки пальцев? Ради семи миллионов можно найти способ внести изменения в базу данных, тем более кто сейчас отыщет настоящие отпечатки пальцев девочки, пропавшей двенадцать лет назад?»

Разговор с Крючковой убедил Игоря в том, что он оказался в эпицентре тщательно спланированной аферы и роль ему уготована самая что ни на есть жалкая – лоха. Глупого, жадного лоха, делающего за кукловодов грязную работу. И лишь один нюанс немного портил эту версию. Маленький вопрос, который следовало проверить.

Украсть продукты оказалось не настолько сложным делом, как предполагал Тареев. Немного внимательности, немного осторожности, никакой суетливости и капелька удачи. Но ведь новичкам везет?

Ни один продавец на рынке (действовать в магазине Игорь не решился) ни за что не подумает, что дорого и со вкусом одетый господин станет воровать с прилавка. Внешний вид Тареева ставил его выше подозрений, и Игорь охотно воспользовался своим преимуществом. За каких-то сорок минут он умудрился стащить кусок свинины – продавщица как раз отвернулась, расхваливая печенку придирчивой домохозяйке, – два красных болгарских перца, шесть помидоров и пакетик майонеза. Угрызений совести Игорь не испытывал, он делал то, что считал нужным, и плевать хотел на мораль. В перерывах между «налетами» Тареев купил четыре куриные ножки, два желтых перца, пять огурцов и пару килограммов картошки.

Приехав домой, Тареев попросил Настю приготовить ужин, а сам отправился в ванную. Не спеша побрился, принял душ, а когда вновь вышел на кухню, с удовольствием отметил, что готовить девушка умела: на сковородке аппетитно шипела свинина, а по тарелкам был разложен заправленный майонезом салат. Из красного перца и помидоров.

Курица, огурцы, желтый перец и картошка остались в пакетах.

Игорь закурил и тяжело опустился на стул.

– Я не могу готовить эту еду, – негромко сказала Настя. – Извини.

Каким чудом она узнала украденное? На рынке за ним следили, список ворованных продуктов передали Насте, и она разыграла очередную сценку. А если никакой интриги не существует?

Тареев выкурил сигарету стремительно, за несколько очень глубоких затяжек, и очнулся только, когда приблизившийся к фильтру огонек обжег пальцы. Все это время Настя молча сидела за столом, робко положив руки на колени.

– Давай ужинать, – предложил он.

– Давай.

Но есть не хотелось. Игорь поковырялся в тарелке, съел пару кусочков мяса, отложил вилку, нож и снова закурил, не спуская глаз с девушки. Она же, не стесняясь, быстро и жадно съела все до последней крошки, вытерла губы салфеткой и, не поднимая взгляд, сказала:

– Я вижу их ауру. – Что?

– Я вижу черную ауру на украденных вещах, – пояснила Настя. – Ты ведь хотел спросить, почему я выбрала именно эти продукты?

Тареев молча прикурил следуюшую сигарету.

– Ты мне не веришь.

– Я не знаю, что делать, – честно произнес Игорь. – Просто не знаю. Уверен я только в одном: игра это или нет, но ты действительно моя половинка. Когда ты рядом, мое сердце стучит как сумасшедшее. Когда мы расстаемся, мне хочется выть. Мне нужно смотреть на тебя, чтобы быть счастливым. Ни одна женщина не вызывала у меня такие чувства.

Настя еще ниже опустила голову.

– Я тебя люблю, – закончил Игорь. – Это я знаю точно.

На грязную тарелку упала слеза. Тареев раздавил едва начатую сигарету и снова закурил.

– Тебя зовут Анастасия Михайловна Крючкова. Ты исчезла двенадцать лет назад. Сейчас тебе шестнадцать.

– Откуда ты узнал?

– Твоя мать жива. Она в больнице.

– В какой?

– В ЦКБ. – Он ответил машинально, но сразу же подумал, что зря не сдержался. Помолчал, недовольный собой, но сказанного не воротишь, и продолжил: – Твоя мать богата. У нее была очень успешная карьера.

– Была?

– Она умирает.

– Проклятие всегда возвращается, – очень-очень тихо произнесла девушка. – Материнское проклятие бьет по всем, кто к нему прикоснулся.

– Твоя мать любит тебя, любит до сих пор. Мне она, разумеется, не поверила, держалась очень холодно, но я видел, что она тоскует. Я думаю, мы должны поехать в больницу и поговорить с ней. Я думаю… – И сразу же поправился: – Я уверен, что она тебя узнает.

– Но…

– Подожди, не перебивай, – попросил Игорь. – Твоя мать не поверила моим словам еще и потому, что речь идет об очень большом наследстве. Вопрос крайне серьезный и болезненный. Я предлагаю поехать в больницу вместе с опытным юристом, и ты подпишешь официальный отказ от претензий на наследство. Это убедит твою мать…

– В чем? – перебила его девушка.

– В том, что тебе можно верить, – пожал плечами Игорь. – В том, что ты на самом деле ее пропавшая дочь.

– И что будет дальше?

Тареев вытащил из пачки новую сигарету.

– Мы расскажем ей твою историю и найдем выход. – Игорь щелкнул зажигалкой. – Я не знаю, как это делается: ее раскаяние, твое прощение… Спроси у Сан Саныча. Твоя мать наложила проклятие, и должен быть способ его снять.

– Способ есть, – прошептала Настя.

– Вот видишь!

– Материнское проклятие можно снять только смертью. – Девушка подняла голову и твердо посмотрела в глаза Игоря. – Раскаяние, прощение – это для мелких случаев, для рядовых ссор. Неужели ты думаешь, что, если было бы достаточно произнести: «Мирись, мирись, мирись и больше не дерись», за мной пришел бы Сан Саныч? Только смерть, Игорь, только ее смерть! Или ее убьют за меня, или она, раскаявшись, наложит на себя руки. Только так я получу свободу. Другого выхода нет.

– А если она умрет? – жестко спросил Тареев. – Просто умрет? Раскаявшись?

– Смерть от болезни – заурядное явление, – вздохнула Настя. – Для материнского проклятия этого недостаточно, нужна особая плата. Если моя мать просто умрет, оно останется со мной навсегда.

Девушка старалась говорить спокойно, но Игорь видел, что Настя едва сдерживается. Каждое слово давалось ей с большим трудом.

– Я буду заботиться о тебе. – Он попытался улыбнуться. – В конце концов, некоторые члены правительства всю жизнь живут на ворованное и неплохо себя чувствуют. На ворованном едят, на ворованном пьют, обучают детей на украденные деньги.

– У них есть выбор, – глухо ответила Настя. Шутки она не приняла.

– Да, – согласился Тареев. – У них есть выбор.

– А у меня нет. И я, и мои дети будут жить под гнетом материнского проклятия вечно. – Девушка закусила губу. – Не я придумала этот закон. И никто его не нарушит. Только смерть снимет груз.

– Ты понимаешь, о чем говоришь?

– Да. Я понимаю.

Она играет? Вряд ли шестнадцатилетняя девочка

способна так гениально лгать. Нет, Настю убедили, обманули, заставили поверить в эту чушь… Игорь не мог думать, что Настя лжет. Не мог, не хотел и знал, что, даже получив доказательства обратного, ни за что не бросит девушку. Настя его половинка. Женщина, наполняющая смыслом жизнь. И эта женщина просит убить ее мать.

«Но для чего? Врачи дают Елене Сергеевне не больше недели. Зачем кукловодам смерть? Смысл? Замазать меня по самые уши? Кровь – это не мошенничество с наследством, кровь – это серьезно. С таким пятном я буду делать все, что мне скажут, а могу я много: мои связи на бирже открывают очень широкие перспективы, мне доверяют миллионы». Тареев сжал кулаки. Как говорил Сан Саныч? «Иногда лучше не встречаться со своей второй половинкой?..» Игорь стиснул зубы. Надо было браться не за Настю, а за старика. Сразу искать кукловодов, а не тратить время на несчастную девчонку.

Или нет никаких кукловодов?

Никому не нужен послушный Тареев, а Настя на самом деле видит черную ауру на ворованных вещах? Если каждое ее слово – правда? Если для того, чтобы зажить полной жизнью, ему действительно нужно убить умирающую женщину?

Незаметно для себя Игорь выкурил все сигареты, которые оставались в пачке. Выкурил машинально, одну за другой, и наполнил кухню густыми облаками табачного дыма. Настя не протестовала.

– Знаешь… – Тареев откашлялся и почувствовал неприятный привкус во рту. Кисло-горький. Омерзительный. – Пойдем спать? – И добавил избитую фразу: – Утро вечера мудренее.

– Пойдем, – послушно кивнула девушка.

Они долго лежали без сна. Просто лежали, чувствуя тепло друг друга. Настя спряталась в его объятиях, уткнулась в грудь Игоря, и пшеничные волосы нежно щекотали его кожу. Они просто лежали и слушали дыхание друг друга, наслаждаясь тем, что они вместе.

– Игорь Александрович, третья линия.

Тареев безразлично нажал на кнопку. Говорить ни с кем не хотелось, обсуждать дела – тем более. Игорь сам не понимал, зачем приехал в офис. Чтобы не встречаться глазами с Настей? Наверное. Чтобы отвлечься от раздумий, вызванных вчерашним разговором? Чтобы нырнуть в знакомый мир? Спрятаться в нем? Но знакомого мира больше не существовало.

Тареев безразлично нажал на кнопку.

– Да?

– Ты мерзавец, – тихо сказала Марина. – Ты мерзавец и похотливая скотина. Ублюдок. Я тебя ненавижу.

Игорь молчал.

– Ты ломаешь меня, подонок. Ты искалечил мою душу. Ты… – Она задохнулась, оборвала фразу и даже всхлипнула. Железная леди умеет плакать? – Ты уже наигрался с этой сучкой? – Вопрос прозвучал так жалко, что у Игоря защемило сердце. Боль, почти физическая, пронзила грудь, и он крепко-крепко сдавил трубку. – Когда наиграешься… Ублюдок!

Короткие гудки. Тареев понял несказанное: «Когда наиграешься, можешь мне позвонить». Железная леди умоляла его. Железная леди оказалась хрупкой женщиной. Железная леди научилась любить.

Минут пять он просто сидел в кресле, держа в руке телефонную трубку, а затем решительно набрал номер регистратуры.

– Я бы хотел узнать о состоянии Крючковой Елены Сергеевны.

– Одну минуточку. – Короткая пауза, слышны щелчки по клавиатуре и чей-то невнятный голос: «Таня, мне положен отгул за…» – Извините, вы сказали: Крючкова Елена Сергеевна?

–Да.

– Она умерла сегодня ночью.

«Умерла?!!» Игорь дрожащей рукой вернул трубку на рычаг. И снова взялся за нее, машинально отвечая на звонок.

– Гарик, ты гений! Монстр! Как ты выдержал эти два дня?! Кто тебе подсказал? «ТехЭнергоЭкспорт» взлетел до небес! Ты, чертов везунчик…

Потом, потом…

Оставалась еще надежда, что она просто не подходит к телефону. Что она спит. Что она принимает ванну. Что она читает книгу или смотрит телевизор. Эта надежда поддерживала его все тридцать минут, которые потребовались, чтобы на сумасшедшей скорости доехать до дома. Тридцать минут у него была надежда. Но стоило Игорю открыть дверь, как эта надежда исчезла. Умерла прямо на пороге.

В квартире было пусто.

Дорогая мебель, расставленная дорогим дизайнером. Дорогие картины. Дорогие ковры. Дорогая обстановка великолепно подчеркивала царящую в доме пустоту. Пронзительную пустоту отсутствия души. Потери смысла…

Настя ушла.

Ключи лежали на столе.

Настя ушла.

Оглушенный Игорь прошел через все комнаты, заглянул в ванную, на кухню и даже в чулан, но все напрасно. Настя ушла. Ее не было.

Дом умер.

Тареев проверил последний набранный на телефоне номер – регистратура ЦКБ, – скрипнул зубами и позвонил на охрану.

– Девушка, которая была в моей квартире, давно ушла?

– Примерно два часа назад.

– Она…

И оборвал разговор – в кармане зазвонил мобильный. Тареев стремительно выхватил маленькую трубочку, запутался, выбирая нужную кнопку, и торопливо крикнул:

– Да?!

– Гарик, – негромко произнес Круглов. – Я, конечно, боюсь ошибиться, но посмотри новости. Второй канал.

Игорь включил телевизор.

«…не узнаем, что привело к ужасной развязке. Несмотря на все усилия психологов, девушка прыгнула с моста…»

Он увидел косички. Увидел худенькую руку и дешевое платье. Увидел старика, рыдающего за линией оцепления. Увидел и все понял. Он спокойно прошел в спальню и достал из тумбочки упаковку снотворного. Вернулся в гостиную, вытащил из бара бутылку, большой бокал и сел в кресло. Медленно, очень спокойно, наполнил бокал водкой и высыпал на гладкую поверхность стола горсть таблеток.

И посмотрел на подавший голос мобильник – звонила Марина.

Изменено пользователем BlackPanther

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты
Иля   

Тоска... Лучше, когда любовь в радость и в конце все хорошо (ну, только без пошлостей pls)

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты
Тоска... Лучше, когда любовь в радость и в конце все хорошо (ну, только без пошлостей pls)

К сожалению не все в жизни бывает Happy End

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты
Mike   
К сожалению не все в жизни бывает Happy End

просто Happy End это еще не конец истории...

а рассказик - супер... зацепил

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

красиво, трагично но романтично :cry: , это я о расказе В.Панова "Половинки" (вроде), давали читать полгода назад... очень душевно. прям за ушу взял!

побольше таких..... :unsure:

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Для публикации сообщений создайте учётную запись или авторизуйтесь

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать учетную запись

Зарегистрируйте новую учётную запись в нашем сообществе. Это очень просто!

Регистрация нового пользователя

Войти

Уже есть аккаунт? Войти в систему.

Войти

Авторизация  

×
Яндекс.Метрика
© 2001-2016, Лыткарино Online - городской информационно-развлекательный портал, 18+
Контакты | Реклама на сайте
При любом копировании материалов сайта гиперссылка на источник обязательна.